Написал три главы и спохватился: не вывели бы читатели всех жителей деревень такими использующими момент бауэрами, нещадно эксплуатировавшими батрацкий труд командирских жен. О том, что было все не совсем так, - в истории, поведанной в свое время уроженцем деревни Петьки под Кобрином Василием Васильевичем Прокопуком.
Летом 1943 года четырнадцатилетний Вася Прокопук из д. Петки Кобринского района сломал руку. Самым жутким образом: открытый перелом, кость у локтя торчала наружу. Родители как сумели забинтовали и на телеге повезли мальчика в Брест.
Напрасно отец хлестал коня: костоправа, что жил возле Кобринского моста, дома не оказалось. Прождали из немецкого госпиталя до вечера.
Сорочинский, так его фамилия, вернулся подшофе. Размотал распухшую Васину руку, дернул, под дикий ор вправил кость, закрепил и плотно забинтовал, нанеся толстый слой густой желтой мази. Мать испереживалась: что там пьяный наворотит, а костоправ завершил свое дело и велел через день являться не меньше месяца.
Из Петек не наездишься, и отец договорился со знакомыми в Тришине, Федором и Дарьей Ярошуками, оставить Ваську у них. За ночь рука раздулась, стала как у толстого мужика. Дядька Федор в испуге заложил лошадь и привез к костоправу опять. Тот посмотрел и сказал: «То добже!» - что опухоль пошла вниз.
И потом при перевязках накладывал свою чудо-мазь.
За лечение костоправ запросил с матери десять тысяч карбованцев. Мать пробовала взять на слезу, но лекарь был неумолим. Сказал, сестру жены забирают на работы в Германию и нужны деньги на выкуп. Выхода у Прокопуков не было, и они согласились. Тетка Даша покупала на базаре в Бресте всякую мелочевку, а мать в деревне продавала - так месяца за полтора собрали нужную сумму.
Одновременно с рукой рассказчика костоправ складывал ногу девушке лет семнадцати из Домачево, что обошлось ее отцу в шесть тысяч.
На Троицу, которая в том году совпала для православных и католиков, тетка Даша решила подмазать. Нарезала под окном роз и отправила Васю к костоправу с букетом. А тот принимал гостей - отвлекся на перевязку, после чего посадил за стол и налил сто граммов «кляры», водки с голубой этикеткой. Подросток спиртного еще не нюхал, хотел отнекаться, но Сорочинский рявкнул: «Одэрвэ рэнке!» («Оторву руку!») - и Вася выпил. В Тришин вернулся пьяненьким, объяснил тетке, что не хотел, но костоправ заставил. Дарья покачала головой и ругать не стала, сама видела, оригинал человек. Но лекарь чудодейственный: сработал так, что даже шрама не осталось.
В Тришине Вася подзастрял: рваная рана возле локтя, где вышел обломок, никак не заживала.
Но в эти два с лишним месяца наблюдательный мальчик набрал впечатлений. С тришинскими сверстниками он много где побывал. К примеру, в старом парке на углу нынешних Машерова и Ленина. Парк «1 Мая» был, как мы знаем, превращен в военное кладбище, а этот действовал, вход свободный. Никаких, понятно, аттракционов, люди просто гуляли по высыпанным молотым кирпичом дорожкам или сидели на скамейках со спинками из неошкуренной березы. Мальчик из Петек был впечатлен.
Отсюда был спуск к реке, а на берегу стояла похожая на вагон передвижная немецкая электростанция, охлаждавшаяся от воды. Говорили, что ее закупили еще при поляках.
Играли на примыкавшем к Тришину Третьем форту. Он с царских времен был огорожен колючей проволокой, натянутой рядами по столбикам из кусков рельсов, но имелись дыры. Облазили все что можно, только железные двери бункеров были заперты. Поросшие травой валы походили на те, что в крепости.
Еще одним местом был шлюз, здесь подростки ловили рыбу. По реке сплавлялся лес - «тратвы» (плоты) из соснового кругляка. Шестиметровые бревна вести через шлюз было рискованно, их вылавливали и протаскивали по берегу веревками.
Обследовали крепость, где продолжали стоять кольцевая казарма и Белый дворец. После войны поговаривали, что Сталин приказал уничтожить последний как символ похабного мира.
Всегда оживленно было на теперешнем проспекте Машерова. Солдаты, крестьяне на телегах, женщины с сумками, старавшиеся идти на рынок не в одиночку. Можно было встретить и молодиц, «спацировавших» под ручку или просто бок о бок с бойцами «зеленой армии», как называли в народе коллаборационистов по цвету формы. Гуляли в сторону крепости. Рассказчик, видевший собственными глазами, нес убеждение, что это восточницы, потому что местную девушку, рассуждал, отец так не пустит.
О женщинах из домов на Северном острове старшие ребята, на хвосте у которых висел рассказчик, говорили презрительно: «У, понаходили себе...» Суровая проза выбора: одни красоту прятали, как помним из жизни Костяковой и Никитиной, другие использовали как средство выживания.
В августе Вася с рукой на перевязи вернулся в Петьки. Примерно тогда в деревню и пришли четыре восточницы. Сначала сами, договориться, а спустя какое-то время приехали с детьми. С возницей из Шпановичей, что доставил их на телеге, расплатились оставленной мебелью. Вез, рассказали, не шоссейной дорогой, а через Суворовский мост и дальше проселочными через Волки, Бульково, Рогозно, Рыковичи, Мыщицы, Яголки - и так до Петек. Перед выездом предупредил: польских вещей, что нахапали, не брать, потому что полицаи, кто из поляков, могут запросто пострелять в память о 1939 годе.
Одну из четырех, уроженку Воронежа Асю с двухлетней Светочкой, взяли к себе Прокопуки. Жена младшего лейтенанта была молоденькая, лет 20-21, с симпатичными узбекскими косами. Все ее вещи умещались в небольшом сундучке - четыре платья да подушка, а из утвари - одна маленькая эмалированная кружечка для дочки. Васина бабушка все допытывалась: как ты с дитем жила, чем питались? Ася отвечала, что немцы давали продуктовые карточки, был распределитель в крепости. Заведовал складом немец-инвалид, и ему помогал переводчик - солдат из «зеленой» армии. Продуктов хватало едва-едва. Вот Ане - кивала на товарку - было проще, от мужа-кладовщика остался мешок серебра (не очень понятно: монет? утвари?), могла теперь потихоньку носить на рынок, обменивала на продукты.
А из города съехали вынужденно. Когда стало известно про поражение немцев на Курской дуге, кто-то из женщин потерял чувство реальности. Посмеяться решили - напоили складского инвалида с переводчиком, раздели и нарисовали на лбу звезду, на груди серп и молот. И оставили в таком виде на людном месте.
Правда это или Асина байка, в деревне не знали.
Поселились женщины в домах подряд: лейтенантская жена Шура с детьми трех и пяти лет - в доме Василия Игнатюка, Мария старшего лейтенанта с пятилетней девочкой - у Демьяна Трофимука, Аня старшины с двухлетней дочкой, у которой была покалечена ручка, - у Андрея Осеюка. Самой статной была Мария, при этом скромная и толковая, в деревне ее любили.
Раз-другой на неделю ходили побираться в Патрики, Яголки, Суховчицы, Ушковицу - к православному люду, к полякам на хутора не рисковали. Трудившимся с утра до ночи крестьянам такого способа выживания было не понять.
А тем было не понять их непонимания.
Ася у Прокопуков не задержалась. У крестьян своя правда: с ребенком, одна - в деревне надо работать. Месяца три Асю терпели, ворча за глаза, что отвыкла трудиться за командирской спиной. А она спуталась с парубком из Замшан, жившим у других хозяев, тот воровал колбасы, окорока, и пировали в сарае на чердачном настиле. Когда бабушка это обнаружила, в тот же день Асю выгнала: «Не хватало еще, чтобы нам воровство пришили!» - и Ася ушла в другой дом.
Шура у Игнатюков тоже долго не набыла. Бравировала: лежу, в потолок плюю и ни на кого батрачить не собираюсь. А Мария и Аня нормально жили, помогали хозяевам.
Поздней осенью всех четырех с детьми забрали в отряд имени Котовского, снимок из быта которого (партизанки В. Стрижевич и М. Дорофеева готовят обед на отрядной кухне) иллюстрирует главу. Пробыли там до весны 1944-го, после чего Марию и Шуру переправили на большую землю, а Асю и Аню - почему-то нет. После освобождения Аня устроилась в Кобрине поваром и в деревне не появлялась, а Ася... не будем об Асе. Печальная судьба.
ВАСИЛИЙ САРЫЧЕВ, "Вечерний Брест"
Просмотры: (1169) 16.03.2015В рамках проекта «Добро пожаловать в Беларусь» планируется, что Беларусь посетят шесть семей из разных стран мира, которые в течение 4-х дней будут изучать достопримечательности нашей страны, в том числе и Кобринщины.
В рамках консультативно-диагностического и информационно-образовательного профилактического проекта «Предотврати болезнь — выбери жизнь!»
